Лондон встречает его холодно. Британское правительство колеблется, многие считают Францию окончательно проигранным делом, а самого генерала — опасным выскочкой, который может подорвать хрупкие дипломатические договорённости с новыми хозяевами Парижа. У него нет денег, нет армии, нет даже нормального офиса для штаба. Есть только упрямство, вера в то, что Франция — это не только капитулянты, и способность говорить в эфире так, чтобы слова доходили до сердец тех, кто ещё не сложил оружия. Из маленькой комнаты в лондонской эмиграции он бросает вызов Гитлеру, Петену и всему миру, который уже списал его родину со счетов. Каждый день — это борьба за признание, за каждого солдата, который отказывается подчиняться приказу о прекращении огня, за каждую колонию, которая может стать базой для будущего освобождения. Враги считают его мятежником, бывшие соратники — предателем, а союзники — досадной помехой. Но этот одинокий генерал, почти никто в глазах истории, начинает собирать по крупицам то, что позже назовут «Сражающейся Францией». И он не знает, сколько продлится его изгнание, поверят ли ему когда-нибудь и войдёт ли он в Париж победителем — он знает только, что отступать больше некуда.

Оказавшись на передовой, Гавриил неожиданно для командования обнаруживает, что его вековой охотничий опыт стоит целого армейского устава. Он видит то, чего не замечают молодые офицеры, читает ландшафт как раскрытую книгу, а его винтовка, привыкшая бить зверя с первого выстрела, теперь находит цель там, где другие не видят даже силуэта. Не спрашивая и не желая званий, Гавриил возглавляет группу снайперов — разношёрстный отряд мальчишек, вчерашних студентов и рабочих, которые ещё не научились различать ложную тишину перед атакой и не умеют ждать часами, не шелохнувшись. Ему, молчаливому таёжнику, который всю жизнь разговаривал скорее с ветром и зверем, чем с людьми, теперь предстоит сделать самое трудное: не просто научить молодых бойцов стрелять, маскироваться и выживать — научить их сражаться так же хладнокровно и эффективно, как охотится он сам. В наставники ему достались необстрелянные мальчишки, у которых руки дрожат в первый раз, а лица ещё помнят мирную жизнь. А фронтовая реальность такова, что цена неверного шага — чья-то смерть, и Гавриил понимает: чем лучше он выучит их сейчас, тем больше из них вернётся домой после войны. Но где-то там, в хаосе отступлений и наступлений, возможно, бродит его собственный сын, и старый охотник краем уха ловит каждый слух, вглядывается в каждое лицо, оставаясь прежде всего отцом, который ищет своё дитя посреди ада.